
– А нельзя ли здесь, на Красном море или на берегах Невы, совместить оба города?
Мне показалось, что мой язык, не подчиняясь мне, произносит эти слова. Кот приподнял голову, несколько напрягся и посмотрел на Поль. Нисколько не смутившись от моего дурацкого вопроса, дамочка терпеливо продолжила:
– Видите ли, вопросы скрытого соперничества прагматичной, холодной Москвы и бесшабашного, жаркого Питера у нас стоят значительно острее, чем у вас. У нас это почти что разные цивилизации с разной культурой и образом жизни, поэтому совместить эти города в одном месте будет очень сложно.
– Как кошек и собак в одном доме? – брякнул я.
Мой язык явно мне не подчинялся.
Поль чуть не подпрыгнула на диванчике, испуганно на меня посмотрела, но промолчала, а Мурзик приподнял голову, осуждающе на меня посмотрел и подумал:
– Вы, Валерий Дмитриевич, не в Подмосковном Краснознаменске на пенсионерской сходке ветеранов в день ВМФ, а в культурном обществе, где принято думать, а потом говорить. Кстати, кого ты подразумевал под котами, а кого под собаками?
– Извините меня. Само собой вырвалось. Я просто представил, как по совмещенному огромному городу гуляют многочисленные туристы, любуясь разнообразием культурных ценностей обеих столиц. Как под цветными зонтиками прохаживаются загорелые дамочки из Питера со своими маленькими собачками и розовощекие московские барышни с разномастными котами и кошечками. Собачки гавкали бы на котов, коты в ответ шипели бы на собачек, а вокруг в тени деревьев за столиками сидели бы бледные клерки и программисты с минеральными напитками в высоких стаканах.
Дамочка и Мурзик переглянулись и, кажется, успокоились. А на балкон вышла стройная светловолосая девушка с графинчиком и тремя хрустальными рюмочками на тонком серебристом подносе. Шелковый китайский фиолетовый халатик с короткими рукавами, неброско расшитый золотистыми и красными нитками, подчеркивал фигуру, оттенял пшеничные волосы и слегка загорелые руки.