
Поначалу она очень стеснялась и, присев на краешек стула, пыталась успокоиться и погасить розовый пожар на щечках с ямочками. По телику, как всегда, пели безголосые певицы, их мужья, дети, внуки и правнуки.
— Философско-эстетическое восприятие всеми живыми существами гармонии звуков, упорядоченных вселенским разумом, – величайшее завоевание художественного мышления человека, – осторожно начал я умную застольную беседу на тему музыки.
— Да, вы совершенно правы! Вчера в магазине для пенсионеров была распродажа, и мне посчастливилось купить модную розовую шапочку, цвет которой гармонично сочетается с цветом моей курточки. Вечером с балкона моей квартиры мы с кошкой Муркой наблюдали на темном небе следы метеоров. Яркие звезды казались мне нотами, и в моей голове, на которой красовалась новая шапочка, рождалась музыка этого неповторимого мгновения вечности, – мечтательно проговорила девушка.
Моя лысина вспотела. Я был потрясен глубиной и тонкостью этой романтической музыкальной натуры и, конечно, тут же влюбился в Соль. Стал я замечать за собой странное свойство: стоит мне встретить красивую молодую романтичную девушку, которая со мной во всем соглашается, так сразу же в нее влюбляюсь. Была у меня одна студентка – круглая отличница, про нее даже жена не знает, так за все время нашего общения она ни разу не сказала мне слово «нет», только «да». Вот в таких девушек я влюбляюсь сразу и на всю жизнь, отметил я про себя, но, вспомнив про романтизм Соль, проговорил, вытирая пот с лысины:
— А я даже нот не знаю, так как с уроков пения убегал играть в футбол. Вернее, знаю только две ноты – фа и соль, а еще толи квинту, толи пинту, что означает пол-литра пива.
Соль участливо на меня посмотрела и спросила:
— У вас три комнаты?
— У меня пять комнат.
— Как пять! Я вижу только три.
— Две большие секретные комнаты с видом на море, созданные специально для творческой работы, находятся за шкафом. Про них даже жена и кот не знают.
— Вы секретный разведчик или даже депутат?
— Да! Я секретный депутат-разведчик. Мне дали пять комнат, как пенсионеру, депутату, писателю, поэту и художнику, а если я стану композитором, то добавят еще одну.
— Неужели это возможно? – по-детски широко раскрыв глаза, спросила Соль.
— Наша мэрия заботится о творческих людях, и особенно о композиторах.
— Как это прекрасно! Я научу вас музыке! Вы, с вашими связями и жизненным опытом, легко станете великим композитором! К сожалению, у меня однокомнатная квартира, и я не могу вас приглашать на занятия к себе, но мы можем в одной из ваших больших секретных комнат оборудовать студию с шикарным музыкальным центром и пианино. Вы согласны учиться музыке, чтобы получить еще одну совместную комнату? – спросила Соль.
— Согласен, – сказал я, сглотнув слюну.
Мурзик и Мурка, наблюдавшие за нами со стола, сделали умиленные мордочки.
— А где ваша жена? – поинтересовалась Соль.
Я был готов к этому вопросу и отчеканил:
— Моя жена сбежала в Австралию с пенсионером-олигархом из соседнего подъезда. У него пенсия больше моей на 10%. Я уже давно живу один и очень страдаю от одиночества в шести комнатах, – сказал я, глубоко вздохнув.
— А когда она вернется?
— Наши люди из Австралии не возвращаются.
В Соль появилась некоторая уверенность, и она учительским голосом спросила:
— Музыку каких композиторов вы любите – Вебера, Гайдна или Бетховена?
— Я люблю песни Владимира Высоцкого.
— Я вас спрашиваю о музыке, а Высоцкий был великим поэтом, но никак не композитором.
— Тогда Вебера.
— А почему тогда?
Девушка начала меня утомлять своими вопросами. Мне же еще нужно было успеть вечером в баню. Но я, не подавая вида, ответил:
— Он был еще и знаменитым физиком. Именно он впервые представил магнитные силовые линии в виде натянутых струн и летящих стрел, когда сочинял своего знаменитого «Вольного стрелка».
— Как? – удивилась Соль, – Я об этом ничего не знаю!
— В музыкальных школах не преподают физику, а зря, но всем физикам преподают музыку, так как физика при помощи «теории струн» описывает процесс зарождения Вселенной, а также взаимодействие всевозможных волн, в частности, звуковых, с длиной и толщиной от нуля до бесконечности. Это понятно?
По широко раскрытым глазам и приоткрытому рту Соль я понял, что настал «момент истины», и надо ее брать, пока не очухалась и не завела разговор про какого-нибудь Паганини, а еще хуже – про наших современных певцов-композиторов.
— Посмотрим секретную комнату с большим диваном, в которой уже стоит шикарное пианино и можно провести первый урок пения? – спросил я, взяв ее за руку и выключив свет.
— Да, – покорно ответила она.